BACKGROUND. Pseudotuberculosis remains a relevant public health problem worldwide. It is characterized by uneven territorial distribution, sporadic and group morbidity, predominant involvement of children, and heterogeneity of the pathogen's molecular-genetic properties, necessitating clinical-epidemiological analysis and evaluation of regional epidemic process peculiarities.
AIM epidemiological and clinical-laboratory analysis of group pseudotuberculosis morbidity in Kamchatka Krai in 2024.
METHODS. An outbreak comprising 63 registered cases occurred in Petropavlovsk-Kamchatsky and Elizovo from June 8 to July 13, 2024. Comprehensive examination of hospitalized patients diagnosed with pseudotuberculosis and epidemiological investigation of mass epidemic complications were conducted using descriptive-evaluative and analytical epidemiological methods.
RESULTS. Clinical analysis of pseudotuberculosis during group morbidity demonstrated that the typical presentation was characterized by polymorphism and systemic clinical manifestations with relapsing course. Diagnosis was confirmed by PCR in 72.8±4.4% of cases, with subsequent isolation of 62 Y. pseudotuberculosis cultures, and by ELISA in 82.9±5.9%. The epidemic process involved 14.4% children aged 0–2 years and 86.2% aged 3–14 years, with no clustering in organized groups, indicating household-level infection. The transmission factor was fruit and vegetable products from retail stores, confirmed by isolation of one culture and detection of Y. pseudotuberculosis DNA fragments (1.72±0.6%). High Norway rat populations (6.7% per 100 trap-days) were documented at wholesale-retail warehouses in Petropavlovsk-Kamchatsky, with no scheduled deratization measures implemented. Study of genetic pathogenicity determinants of Y. pseudotuberculosis strains assigned them to genogroup G3, subgroup 3a (YPMa+ HPI− YAPI− pYV+ pVM82), prevalent in the Russian Far East, which was associated with mild disease course in most patients.
CONCLUSION. High variability of pseudotuberculosis clinical forms and its similarity to numerous diseases requires vigilance among physicians of various specialties for timely diagnosis and etiotropic therapy. Retrospective analysis of this outbreak's epidemiological features substantiates the need for improving preventive measures, particularly regarding prevention of fruit and vegetable contamination.
KEYWORDS: Pseudotuberculosis, Y. pseudotuberculosis, outbreak, epidemiology, clinical presentation, laboratory diagnostics
Обоснование. Проблема псевдотуберкулеза сохраняет актуальность для здравоохранения всех стран мира. Псевдотуберкулёз характеризуется неравномерностью территориального распространения, спорадической и групповой заболеваемостью, преимущественным поражением детского населения и гетерогенностью молекулярно-генетических свойств возбудителя, что определяет необходимость клинико-эпидемиологического анализа и оценки своеобразия региональных особенностей эпидемического процесса.
Цель исследования ̶ эпидемиологический и клинико-лабораторный анализ групповой заболеваемости псевдотуберкулезом в Камчатском крае в 2024 г.
Методы. Вспышка, с числом зарегистрированных случаев заболевания составила 63 человека в гг. Петропавловск-Камчатский и Елизово с 8 июня по 13 июля 2024 г. Проведено комплексное обследование госпитализированных пациентов с диагнозом «псевдотуберкулез» и эпидемиологическое расследование причин возникновения массовых эпидемических осложнений с использованием описательно-оценочных и аналитических приемов эпидемиологии.
Результаты. Анализ клинической картины псевдотуберкулеза при групповой заболеваемости показал, что типичная картина характеризовалась полиморфизмом и системностью клинических проявлений, рецидивирующим течением. Диагноз подтвержден методом ПЦР в 72,8±4,4% случаев с последующим выделением 62 культур Y. pseudotuberculosis, методом ИФА – в 82,9±5,9%. В эпидемический процесс вовлечено 14,4% детей 0–2 лет и 86,2% – 3–14 лет, при отсутствии «очаговости» в организованных коллективах, что свидетельствует об их инфицировании в домашних условиях. Фактор передачи –плодоовощная продукция из магазинов розничной торговли, что подтверждено изоляцией одной культуры и выявлением фрагментов ДНК Y. pseudotuberculosis (1,72±0,6%). Установлена высокая численность серых крыс (6,7% на 100 л/сут) на оптово-розничных базах г. Петропавловск-Камчатский при отсутствии плановых дератизационных мероприятий. Изучение генетических детерминант патогенности штаммов Y. pseudotuberculosis позволило отнести их к распространенной на территории Дальнего Востока геногруппе G3, подгруппе 3а (YPMа+ HPI- YAPI- pYV+ pVM82), что ассоциировано у преобладающего числа заболевших с легким течения заболевания.
Заключение. Высокая вариабельность клинических форм псевдотуберкулёза и его сходство с широким рядом заболеваний требует настороженности врачей различных специальностей с целью своевременной диагностики и этиотропной терапии. Ретроспективный анализ эпидемиологических особенностей данной вспышки обосновывает необходимость совершенствования профилактических мероприятий, особенно в части предупреждения инфицирования овощей и фруктов.