MD, Cand. Sci. (Med.), Associate Professor
к.м.н., доцент
Cand. Sci. (Law), Associate Professor
к.ю.н., доцент
Cand. Sci. (Law), Associate Professor
к.ю.н, доцент
This work is a comparative analysis of the experience of the legal regulation of public relations in counteracting the development of epidemics (pandemics) in the USSR and the Russian Federation. It is considered in the context of the legal formulation of a model of socially useful behavior of an individual. The model of socially useful behavior of an individual under conditions of the threat of epidemics in the USSR was normatively formed by the 70s–80s and included the traditional law-abiding and active components. The first was based on the population’s knowledge of the normatively fixed rules of action in the event of foci of the spread of specific diseases. The second was associated with the involvement of the public in the direct implementation of anti-epidemic measures.
It is revealed that the current Russian legislation does not create sufficient legal prerequisites for forming of a legal model of socially useful behavior of an individual. The circumstances that led to such a situation are indicated. It was concluded that it is necessary to accumulate its inherent restrictions and prohibitions in the uniform federal Rules of conduct for citizens and activities of organizations under the threat of epidemics of dangerous diseases with the provision of the states of the Russian Federation with the right to authorize their application to create legal prerequisites for the formation of a traditional law-abiding model of socially useful behavior of an individual.
Forming a legal model of socially active behavior of an individual requires the definition of legal forms and the permissible degree of public participation in preventive work by analogy with the extensive Soviet experience. In contrast, the incentives for useful behavior should be a ramified system of legal guarantees in the fields of labor, social security, education, and related areas, and their interrelationships.
Работа посвящена сравнению опыта правового регулирования общественных отношений в сфере противодействия развитию эпидемий (пандемий) в СССР и Российской Федерации, рассматриваемого в контексте юридического оформления модели социально полезного поведения личности. Установлено, что модель социально полезного поведения личности в условиях угрозы развития эпидемий в СССР нормативно оформилась к 1970–1980-м гг. и включала в себя традиционную законопослушную и активную составляющие: первая базировалась на знании населением нормативно закреплённых правил действия при возникновении очагов распространения конкретных заболеваний, а вторая связывалась с привлечением общественности к непосредственному проведению противоэпидемических мероприятий.
Выявлено, что действующее российское законодательство не создаёт достаточных правовых предпосылок для формирования правовой модели социально полезного поведения личности; указаны обстоятельства, обусловившие такую ситуацию. Сформулирован вывод о том, что в целях создания правовых предпосылок для формирования традиционной законопослушной модели социально полезного поведения личности требуется аккумулировать присущие ей ограничения и запреты в единых федеральных правилах поведения граждан и деятельности организаций при угрозе развития эпидемий опасных заболеваний с предоставлением субъектам Российской Федерации права санкционировать их применение.
Формирование правовой модели социально активного поведения личности требует определения правовых форм и допустимой степени участия общественности в профилактической работе по аналогии с обширным советским опытом, при этом стимулы полезного поведения должны представлять собой разветвлённую систему правовых гарантий в области трудовых, социально обеспечительных, образовательных и других отношений.